Эндер криво усмехнулся и повернулся к ней.
– А ты?
– О, да. Я ненавижу тебя больше всех, за исключением Квима.
Она отскочила от кровати и направилась к терминалу. Буква за буквой, она терпеливо заполняла экран. В воздухе перед экраном появилась серия арифметических упражнений в столбик.
– Хотите посмотреть, как я справляюсь с арифметикой?
Эндер встал и подошел к терминалу.
– Давай, – сказал он. – Хотя это выглядит слишком сложно.
– Не для меня, – хвастливо сказала она. – Я решаю их быстрее всех.
Глава 13
Эла
Майро: Свиноподобные называют себя самцами, но для нас это лишь слово, которым они себя назвали.
Аунда: Зачем им врать?
Майро: Я понимаю, ты еще молода и наивна, но у них нет весьма необходимого инструмента.
Аунда: Я проходила физическую антропологию. Кто сказал, что они делают это так же, как и мы?
Майро: Очевидно, не делают. (Для пользы дела мы не должны этого делать вообще). Кажется, я знаю, где их половые органы. Такие выпуклости на животе, где шерсть светлее и тоньше.
Аунда: Рудиментарные соски. Даже у тебя они есть.
Майро: Вчера я видел Лиф-итера и Потса. Они были метрах в десяти от меня, поэтому я не слишком хорошо разглядел. Потс гладил живот Лиф-итера, и я думаю, эти соски напряглись и припухли.
Аунда: А может и нет.
Майро: Но в одной вещи я уверен: живот Лиф-итера был влажным – солнце искрилось на нем – и ему было очень приятно.
Аунда: Это извращение.
Майро: Почему? Они ведь холостяки, правда? Они взрослые, а их так называемые жены не разрешают им насладиться радостью отцовства.
Аунда: Я думаю, сексуально-озабоченный зенадор переносит не туда свои фрустрации.
Махрос Владимир Рибейра фон Хессе «Майро» и Аунда Фигейро Макамби, Рабочие заметки 1970:1:4:30.
***
Поляна была слишком тихой. Майро сразу же заподозрил неладное.
Свиноподобные ничем не занимались, а просто стояли или сидели. Эта гробовая тишина давила, прижимала к земле, затрудняла дыхание.
Сзади из леса появился Хьюман. Он шел медленно, направляясь прямо к ним. Майро почувствовал, как локоть Аунды уперся ему в ребро, но не посмотрел на нее. Он знал, что она думает о том же. Вот тот момент, сейчас они убьют нас так же, как Пайпо и Лайбо.
Хьюман остановился и в течение нескольких минут неподвижно пялился на них. Его медлительность была невыносима, ожидание давило на нервы. Но Майро и Аунда выдержали. Они ничего не сказали, их лица ничего не выражали. Равнодушное выражение лица вырабатывалось годами. Искусство безразличия было первым, чему они научились, прежде чем Лайбо взял их с собой. До тех пор пока их лица ничего не выражают, пока на них не отражается эмоциональное напряжение, ни одна свинья ничего не заметит. Но это не срабатывало – Хьюман был слишком искусен в разгадывании человеческих уверток, даже в молчании он слышал ответы. Теперь их застывшие оцепеневшие лица, без сомнения, говорили о страхе, который заперт внутри и не может прорваться сквозь маску равнодушия. Все о чем-нибудь говорит.
– Вы обманули нас, – сказал Хьюман.
Не отвечай, – скомандовал Майро без слов, и Аунда замерла, как будто услышала его слова. Она произнесла туже команду для него.
– Рутер сказал, что Говорящий от имени Мертвых хочет увидеть нас.
Это была самая безумная черта свиноподобных. Когда они хотели сообщить о чем-то важном, они всегда ссылались на мертвую свинью, которая не имела возможности говорить. Без сомнения, сюда приплетен религиозный ритуал: идти к тотемному дереву, задавать вопрос и лежать прислушиваясь к шуму листвы, шороху коры или еще чему-нибудь, пока наконец не получишь точный ответ, тот который нужен.
– Мы не сказали противоположного, – сказал Майро.
Аунда вздохнула и затаилась.
– Ты сказал, что он придет.
– Это правда, – произнес Майро, – он не может. У него нет официального разрешения, так же как и у других. Если он попытается пройти в калитку без разрешения…
– Ложь.
Майро замолчал.
– Это закон, – спокойно сказала Аунда.
– Закон обманывали и до этого, – сказал Хьюман. – Ты мог привести его сюда, но не привел. От его прихода зависит многое. Рутер сказал, что королева пчел не даст своих даров, пока он не придет.
Майро сдержал свое раздражение. Королева Пчел! Сколько можно говорить свиноподобным, что все баггеры убиты. А теперь мертвая королева пчел ведет с ними беседы вместе с мертвым Рутером. Было бы намного легче, если бы свиноподобные прекратили выполнять указания мертвых.
– Это закон, – вновь повторила Аунда. – Если мы попросим его прийти, он может составить рапорт, и мы будем высланы отсюда, мы никогда больше не придем к вам.
– Он не сообщит. Он хочет прийти.
– Откуда вы знаете?
– Рутер сказал.
В такие моменты Майро хотелось срубить тотемное дерево, выросшее в месте, где был убит Рутер. Может быть тогда они перестанут кричать: Рутер сказал, Рутер сказал. Скорее всего они назовут другое дерево Рутером и все будет по-прежнему. Никогда не допускай, что ты сомневаешься в их религии, это было прописной истиной для всех зенологов и даже антропологов всей вселенной.
– Спроси его, – сказал Хьюман.
– Рутера? – спросил Майро.
– Он не станет с тобой разговаривать, – сказал Хьюман. Презрительно?
– Спроси Говорящего, придет он или нет.
Майро ждал, что Аунда ответит сама. Она уже знала, что ответит Майро.
Разве они не спорили об этом последние два дня? Он хороший человек, сказал Майро. Он фальшивый, доказывала Аунда! Он будет добр с маленькими некто, говорил Майро. Ты талдычишь как надоедливый ребенок, злилась Аунда. Я верю ему, сказал Майро. Тогда ты – идиот, сказала Аунда. Этим всегда оканчивались их споры.
Свиноподобные нарушили их равновесие. Они добавились и перевесили на сторону Майро. Обычно, если свиноподобные требовали невозможного, он помогал ей, парируя удары. Но это не было невозможным, и он не хотел отгораживаться от них, поэтому он ничего не сказал. Давай, Хьюман, нажми на нее, ты прав, и Аунда может уступить.
Чувствуя, что осталась без поддержки, и зная, что Майро не будет поддерживать ее, Аунда заколебалась.
– Может быть, если только привести его на окраину леса.
– Приведи его сюда, – настаивал Хьюман.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
